THE ATTITUDE OF YOUNG PEOPLE TO THE NEW CORONAVIRUS INFECTION: THE DYNAMICS OF IDEAS AND PRACTICES OF HEALTH-SAVING BEHAVIOR

Abstract


The article examines the dynamics of the attitude of young people about the new coronavirus infection. The attitude of young people to the new coronavirus infection is formed in two types of reality: «online» and «offline». The views, assessments and knowledge of young people about the new coronavirus infection were significantly influenced by the flow of information (often fake) from various sources and, above all, the information posted on social networks. The authors conclude that the attitude to coronavirus infection from the first to the second wave has undergone significant changes and generally influenced the practices of self-preservation behavior of young people. With the expansion of knowledge and experience, understanding them from the point of view of the components of the image of health, there was a clarification of the own behavioral attitudes of young people.

Full Text

Введение Исследования последних лет показывали существенное увеличение внимание к здоровью не только как к ресурсу, но и как к ценности в молодежной среде. Ситуация, связанная с распространением пандемии, только актуализировала этот интерес и обострила некоторые особенности восприятия здоровья и отношению молодых людей к здоровью. Целью статьи является выявление преобладающих установок и представлений о коронавирусной инфекции, характеризующих отношение молодых людей к пандемии в целом и их влияние на практики самосохранительного поведения. Формирование отношения молодежи к новой коронавирусной инфекции на первом этапе происходило спонтанно и в основном в онлайн-реальности. Для подавляющего большинства молодежи, особенно в регионах, коронавирус был «далеким», «непонятным», «не представляющим личной опасности» явлением, связанным не столько с состоянием здоровья, сколько с нарушениями привычного образа жизни. В условиях преобладания онлайн-источников информации и волны «инфодемии» у молодежи формировались разнообразные реакции, связанные со многими другими поведенческими установками, которые непосредственно не связаны со сферой здоровья, а отражают более широкий спектр ценностно-смысловых составляющих ее культурного пространства. Но именно в таком сочетании они предопределяли саморегуляционные практики молодых людей в отношении здоровья и пандемии в целом. Так, исследования показывали, что существенную роль в отношении к мерам безопасности играли не боязнь заразиться или потерять здоровье; не осмысленная ответственность за себя и близких; а преимущественно архетипы «добра» (вера в «Добро», его победу над «Злом») и «послушания» («Послушание - добродетель, а непослушание - грех»). То есть бессознательные установки, перешедшие из коллективного в индивидуальное бессознательное и в процессе социализации приобретшие форму социально фиксированных установок. Ситуация «вхождения» коронавируса в пространство непосредственного опыта молодых людей, появление его в ближнем окружении стало основанием для изменения их отношения к проблеме. По мере расширения знаний и опыта, осмысления их с точки зрения составляющих образа здоровья происходило уточнение собственных поведенческих установок молодых людей. Обзор литературы Анализ социологической литературы по проблемам здоровья молодежи позволяет выделить несколько основных направлений исследовательского интереса. В центре внимания лежат факторы формирования и практики самосохранительного поведения, а также связь здоровья с другими компонентами жизнедеятельности молодежи. Существует подход, согласно которому здоровье рассматривается как некий «интегральный показатель», характеризующий качество и условия жизни (Л. А. Беляева, Л. С. Шилова). Исходя из этого подхода, применяется обобщенное понятие «качество жизни молодого поколения» (Е. Г. Слуцкий), которое включает здоровье в характеристики различных сторон жизнедеятельности. Комплексный подход к здоровью предполагает полное физическое и духовное, умственное и социальное благополучие, «гармоничное развитие физических и духовных сил организма, саморегуляции и гармонического взаимодействия всех органов. Этот подход, предложенный Всемирной организацией здравоохранения, расширяет представления о биологической основе здоровья, акцентируя внимание на его социальной составляющей» (П. И. Калью) [3]. В качестве базового мы будем использовать понятие здоровье, представленное в работах И. В. Журавлевой [1; с. 484]. Этот подход позволит рассматривать отношение к здоровью как комплексный социально-гигиенический и экономический показатель, который во многом предопределен социокультурными характеристиками разных групп молодежи. При таком подходе становится возможным выявление как общего, так и особенного в представлениях молодежи о здоровье, пандемии и способах поведения в этих условиях. В условиях пандемии существенно возрос исследовательский интерес к практикам здоровьесбережения молодежи. Это были как фундаментальные исследования саморегуляции жизнедеятельности молодежи [6], исследования в концепте проекта социологии пандемии, организованного Фондом «Общественное мнение» (ФОМ) [7], так и многочисленные работы, носящие прикладной характер и освещающие разнообразные практики здоровьесбережения молодежи [2]. Материалы и методы Социологическое осмысление проблематики «здоровья» включает анализ смысла здоровья и социокультурных факторов, влияющих на формирование и поддержание практик самосохранительного поведения. Методологической концепцией, лежащей в основе анализа динамики отношения молодежи к новой коронавирусной инфекции, выступают, во-первых, диспозиционная концепция личности (В. А. Ядов); во-вторых, концепция социокультурной саморегуляции жизнедеятельности молодежи (В. И. Чупров, Ю. А. Зубок) [8]. На основе этих подходов формирование отношения молодежи к новой коронавирусной инфекции рассматривается как неотъемлемая составляющая процесса формирования смыслов, отражающих повседневность и определяющих доминирующие мотивы социального поведения молодежи. Анализ отношения молодежи к новой коронавирусной инфекции в динамике позволяет не только выявить содержательные характеристики отношения к здоровью, коронавирусной инфекции в условиях первой и второй волн, но и определить доминирующие факторы, влияющие на смыслообразование и саморегуляционные процессы в молодежной среде. Социальная саморегуляция рассматривается нами как целостный социальный механизм, включающий, помимо реакции на целенаправленное воздействие, оказываемое институтами, собственные усилия индивидов и групп, направленные на достижение желаемых ими результатов в сфере охраны собственного здоровья, их саморегуляционные установки в отношении преодоления отклонений от желаемых параметров и конкретные практики реализации этих установок. Составляющими механизма саморегуляции выступают различные элементы - когнитивные, аффективные, оценочные. Отношение к коронавирусной инфекции и способам сохранения здоровья рассмотрим с учетом этих компонентов. В основе анализа лежат результаты общероссийских и региональных социологических исследований: •«Отношение молодежи к здоровью в условиях новой коронавирусной инфекции» (май 2020 г.). Метод исследования - онлайн-опрос (с использованием Google-форм). Выборка репрезентативна по половозрастной структуре и численности молодежи по месту проживания; •«Дистанционное обучение в вузе в условиях COVID-19» (ноябрь 2020 г.). Метод исследования - онлайн-опрос (с использованием Google-форм). Выборка - 822 респондента (выборка репрезентативна по половозрастной структуре и месту обучения). Результаты Оценивая когнитивную составляющую, обозначим основные источники, влияющие на формирование представлений и знаний о новом вирусе. ps2021s1.4htm00069.jpg Основные потоки информации о новой коронавирусной инфекции распространяются через социальные сети. Это общая тенденция, характерная для всех регионов страны. Несмотря на погружение молодежи в онлайн-коммуникации, часть ее предпочитает не интересоваться и сознательно абстрагируется от всей информации о коронавирусе. При этом наибольшее распространение в период первой волны эта тенденция имела в отдаленных от Москвы регионах. Так отражалась не только физическая, но и смысловая дистанция молодежи от главного «пространства эпидемии». Так, в Барнауле старались не интересоваться этой информацией около 22% опрошенных (табл. 1). Формирование основных смыслов в отношении вируса и общей пандемической реальности связано с информацией, получаемой из различных источников. В условиях первой волны молодежь, как и все население в целом, попало под влияние инфодемии, особенностью которой является, с одной стороны, объективная неопределенность по причине неизвестного вируса, а с другой - активное распространение в том числе фейковой информации. Это привело к дезориентации, вариативной интерпретации происходящего, появлению разнообразных представлений о коронавирусе, источниках его возникновения, способах и средствах защиты. Суета и неопределенность, противоречивость и растерянность в транслируемой информации различного содержания - от рекомендации лекарственных средств для профилактики и лечения до многочисленных дискуссий о вреде и пользе ношения масок, подогреваемых многочисленными фейковыми новостями, - в совокупности заложили разные типы отношения молодежи к коронавирусу. Во время второй волны доминирующие источники информации не изменились: все также большая часть информационных потоков распространялась посредством социальных сетей, но ее содержание относительно коронавируса стало более понятным и непротиворечивым. Но именно в этот момент актуализировались фейковые потоки, связанные с вакцинированием. Потоки информации распространяются достаточно активно, и основной из них идет через социальные сети. Отследить этот контент не представляется возможным - можно его только наполнить корректной, достоверной, адекватной информацией со стороны институциональных структур, особенно вызывающих доверие и молодежи. Это и было одной из основных задач целенаправленного формирования отношения к коронавирусу. Однако здесь возникает проблема доверия молодежи к институциональным структурам. Притом, что две трети молодежи изначально доверяли действиям государственных и медицинских учреждений, одновременно с этим более 70% не верили в их способность справиться с вызовом; также две трети были уверены, что «опасность не в самом вирусе, а в панике вокруг него». Такое распределение говорило о противоречивом характере восприятия пандемии, что обусловлено неустойчивым балансом доверия и недоверия самим структурам, ответственным за борьбу с ней. Каждый 7-й молодой человек придерживался конспирологической версии появления COVID-19, связывая его с деятельностью западных спецслужб. А наличие значительной части затруднявшихся ответить говорило о растерянности в массовом сознании молодежи [2; с. 713-717]. Оценивая влияние информации о коронавирусной инфекции, особое внимание следует обратить на эмоциональную/аффективную составляющую отношения к коронавирусной инфекции. Не только сама пандемия, но и так называемая инфодемия влияла на психоэмоциональное состояние в молодежной среде. Оценивая свое психологическое состояние, молодежь использует такие понятия, как растерянность, возмущение, гнев, агрессия и тревога. Несмотря на то, что чувства тревоги, возмущения и гнева, страха и отчаяния фиксируются во всех регионах, наиболее ярко они проявились в среде молодых москвичей. Но и оптимистические установки также характерны для московской молодежи: «надежда» и «уверенность» вселяла в нее веру в преодолимость эпидемии. В это же время молодежь Барнаула проявляла наибольшую уверенность и надежду в условиях первой коронавирусной волны, что вполне соответствовало количеству заболевших в регионе, пока рост заболеваемости не коснулся и этого региона (рис. 1). Таким образом, уже в период первой волны распространения коронавирусной инфекции проявлялись чувства тревоги, растерянности и страха. Их появление находилось в прямой связи с тем, насколько близко случаи заражения и тяжести болезни затрагивали окружение молодежи. Таким образом, на эмоциональную составляющую отношения к коронавирусной инфекции у молодежи в первую очередь играл личный опыт, в то время как эмоциональный фон у старших возрастных групп активно формировался под воздействием телевидения и других источников информации. Так, результаты исследований ФОМ свидетельствуют о том, что «люди 60 лет и старше демонстрировали оптимизм в прогнозах относительно развития ситуации - лишь 20% из них считали, что через 2 нед число заразившихся за сутки будет больше, чем на текущий момент. Тогда как молодежь была более пессимистична - в этой группе 33% давали мрачный прогноз относительно динамики заболевания в 1,5 раза чаще (средний показатель по населению - 26%) [7; С. 84]. Оценочный компонент отношения к коронавирусной инфекции претерпел существенные изменения в регионах от первой волны ко второй. На первом этапе пандемии у молодежи в регионах доминировало представление об относительно низком риске заражения (рис. 2). Но в конце октября-ноябре социальная реальность молодежи в регионах существенно изменилась в связи с осознанием опасности не только для себя лично, но и для своих близких. По сравнению с маем 2020 г. число тех, кто рассматривал вероятность заразиться, увеличилось вдвое. Стабильной оставалась лишь группа, находившаяся в состоянии неопределенности,- затруднившихся оценить опасность заражения. Среди них большинство предпочитают не знать о ситуации вообще (табл. 2). Но в целом опрос, проведенный в ноябре, показал снижение доли эскапизма: число тех, кто «предпочитает сбегать от информации», уменьшилось вдвое. Общее отношение к коронавирусной инфекции оказало существенное значение на практики самосохранительного поведения молодежи в этот период. Анализ результатов исследований показывает, что мерами профилактики распространения новой коронавирусной инфекции в условиях первой волны были частая и тщательная обработка рук, ношение маски и соблюдение дистанции. Для московской молодежи значимым было и соблюдение таких мер, как самоизоляция и дезинфекция предметов. Во многом это связано с тем, что вероятность заразиться как более реалистичная в первую волну понималась быстрее именно молодежью Москвы, в отличие от Орла и Барнаула. В целом, результаты исследований позволяют выделить три наиболее типичные модели поведения, связанные с практиками самосохранительного поведения молодежи в условиях пандемии. За основу были взяты показатели занятия физической культурой и спортом, общий контроль над состоянием здоровья, соблюдение правил поведения в условиях пандемии. На этой основе выделены три группы молодежи: «пассивно-сохраняющие» свое здоровье (64,9%); «активно-включенные» (30,8%), «безразличные» (4,3%) [6; С. 370-399]. Все три группы заметно различаются своими характеристиками в анализируемых регионах. Оценка региональных различий показывает, что у орловской молодежи активные практики наиболее распространены среди женщин (53,8%), чем среди мужчин (46,2%). У алтайской, напротив, среди мужчин (66,7%), чем среди женщин (33,3%), и в возрастной группе 18-24 лет (66,7%). У молодых москвичей активность присуща женщинам (57,1%) и меньше мужчинам (42,9%), но также преимущественно в средней возрастной группе (48,1%). При этом в младших молодежных группах (15-17 лет) отчетливо прослеживается формирование установки на активные практики сохранения здоровья. Распределение по типу занятости показывает, что среднее значение численности молодых людей, активно включенных в практики здорового образа жизни, составляет в регионах одну треть, причем доля этой группы в Москве ниже (28,7%), чем в Орле (34,8%). Активное здоровьесбережение наиболее распространено среди тех, кто временно не работает и не обучается, что в период пандемии означало стремление максимально полезно использовать вынужденную паузу для поддержания себя в надлежащей физической форме. Группа «безразличных» представлена в подавляющем большинстве молодыми мужчинами в возрасте возрастной группе 18-24 и 25-29 лет, проживающими в Орле и Москве, а также женщинами, проживающими в Барнауле (75%), входящими в группу 18-24 лет (50%). Наибольший уровень безразличия к здоровью наблюдается среди работающей молодежи (37,5%), достигая абсолютного значения среди проживающих в (100% опрошенных), 50% - в Барнауле, 27,3% - в Москве. Природа установки на безразличие к сохранению здоровья носит преимущественно социокультурный характер, коренится в сформированных привычках и не связана напрямую с наличием или отсутствием свободного времени, а также способностями к самоорганизации. Подавляющее большинство молодых людей, живущих в соответствии с пассивной установкой в отношении здоровья, - в Барнауле (84%), каждый второй - в Москве (51,4%) и Орле (45,8%). По возрасту здесь выделяется группа 18-24 лет, по полу - молодые женщины Барнаула и Москвы, а также молодые мужчины Орловской области. При этом, если в Москве от младших возрастов к старшим происходит снижение пассивности и рост активности, в Орле обратная тенденция снижения активности и повышения пассивности. По типу занятости в наибольшей степени пассивными практиками охвачена учащаяся молодежь Барнаула (60%) и Орла (44%). А среди работающих молодых людей такая установка больше проявляется у каждого 3-го жителя Орловской области (33,3%) и примерно у каждого 8-го в Барнауле (12%) [6; С. 370-399]. Обсуждение Формирование на первом этапе разнообразных типов отношения к новой коронавирусной инфекции от настороженно-тревожных до ковид-диссидентских настроений обусловлено как индивидуальными психологическими и социокультурными факторами, так и теми внешними воздействиями, которые осуществлялись под влиянием многочисленных информационных потоков. Суета и неопределенность, противоречивость и растерянность в транслируемой информации различного содержания от рекомендации лекарственных средств для профилактики и лечения до многочисленных дискуссий о вреде и пользе ношения масок, подогреваемых многочисленными фейковыми новостями, - все это в совокупности привело к формированию разных типов отношения к коронавирусу. Наиболее существенным показателем в этом смысле является отношение населения к вакцинации. Исследование, проведенное в мае 2020 г., показало, что среди всех форм защиты молодые люди меньше всего готовы были к вакцинированию. Но и во вторую волну ситуация существенно не изменилась. Результаты всероссийских исследований позволяют сделать вывод о том, что наибольший уровень неготовности к вакцинированию демонстрирует именно молодежь [4]. Однако если опасности вируса в первую волну не осознавалась и не была частью субъективной реальности молодежи, то вторая волна распространения инфекции для региональной молодежи стала осознаваться и оцениваться как опасная. С этого момента к декларируемым институциональным практикам поведения добавились саморегуляционные установки самих молодых людей. И если институциональное регулирование направлено на формирование общих представлений о допустимом поведении и возможных санкциях, то на индивидуальном и групповом уровне они пропускаются через личный опыт, на них влияют социокультурные и социально-групповые характеристики молодых людей. Что касается практик самосохранительного поведения, то их необходимо рассматривать в более широком контексте социальных факторов. Так, проведенный анализ показал, что на формирование отношения молодежи к новой коронавирусной инфекции существенное влияние оказывают не только знания и опыт, но и социокультурные характеристики. А они в совокупности определяются целым набором факторов, включая уровень образования молодежи, проживание в культурной среде конкретного региона, с характерными для него устоявшимися образцами и практиками отношения к здоровью, а также социально-демографические особенности, в которых отражаются возрастные и гендерные культурные проекции. Уровень образования влияет, с одной стороны, на признание значимости физических упражнений и практик здорового образа жизни как основного здоровьесберегающего фактора. С другой, чем включеннее в жизнь становится молодой человек, особенно в ситуации совмещения учебы и работы, тем в меньшей степени он практикует здоровьесберегающие модели поведения. Но прослеживается тенденция, что молодежь, обучающаяся в вузах и закончившая их, в большей степени ориентируется на отказ от вредных привычек. В отличие от региональной, молодежь, проживающая в Москве, в связи с более частым совмещением работы и учебы, в меньшей степени реализует «активно-включенную» модель поведения и в большей степени ориентирована на «пассивно-сохраняющие» практики. Это означает, что, рассматривая динамику отношения молодежи к пандемии и способы саморегуляции поведения в этих условиях, необходимо учитывать культурный и социальный контекст. Заключение Итак, отношение молодежи к новой коронавирусной инфекции формировалось (и продолжает формироваться) в условиях двунаправленного процесса. С одной стороны, на представления, оценки и знания молодежи о новой коронавирусной инфекции существенное влияние оказывали потоки информации из разных источников и, прежде всего, в социальных сетях. С другой стороны, личный опыт и ситуация, складывающаяся в ближайшем окружении, оказывала решающее влияние на то, какие доминирующие установки и ориентации прослеживались в молодежной среде. Формирование практик самосохранительного поведения носит контекстуальный характер и определяется региональными условиями жизнедеятельности молодежи, ее половозрастными характеристиками и типом занятости. Дифференциация происходит на основе участия в практиках здоровьесберегающего поведения, разделяя молодежь на три группы: активные или пассивно участвующие и полностью равнодушные. Численно доминирующей среди молодежи является группа пассивного участия в сохранении здоровья в условиях пандемии. Источник финансирования. Исследование выполнено при поддержке РФФИ в рамках проекта № 20-011-00585. Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

About the authors

Yu. A. Zubok

Institute of Socio-Political Studies of the Russian Academy of Sciences

Email: uzubok@mail.ru

N. V. Prokazina

Altai Branch of the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration


References

  1. Журавлева И. В., Лакомова Н. В. Здоровье молодежи как объект социальной политики // Социальные аспекты аспекты здоровья населения. 2018. № 4. doi: 10.21045/2071-5021-2018-62-4-8
  2. Зубок Ю. А., Чанкова Е. В., Каменева Т. Н. Молодежь в условиях пандемии: отношение к здоровью и особенности саморегуляции// Международный демографический форум: материалы заседания / отв. ред. Н. В. Яковенко. Воронеж: Цифровая полиграфия, 2020. 982 с.
  3. Калью П. И. Сущностная характеристика понятия «здоровье» и некоторые вопросы перестройки здравоохранения. М.: ВНИИМИ, 1988. 65 c.
  4. Кочкина Е. В. Самосохранительное поведение в период пандемии // СоциоДиггер. 2020. Т. 1. Вып. 4: Здоровье. Здравоохранение. Биоэтика. С. 23-30.
  5. Журавлева И. В. Отношение к здоровью индивида и общества. М.: Наука, 2006. 238 с.
  6. Саморегуляция жизнедеятельности молодежи: методология и социальные практики / под ред. Ю. А. Зубок. Белгород: Эпицентр, 2021. 500 с.
  7. Социология пандемии. Проект коронаФОМ / под ред. А. А. Ослон. М.: Институт Фонда «Общественное Мнение», 2021. 319 с.
  8. Ученые записки ФНИСЦ РАН / Отв. ред. М. К. Горшков. Вып. 7. Саморегуляция жизнедеятельности молодежи: исследование социокультурного механизма. М.: ФНИСЦ РАН, 2020. 48 с.
  9. Чугунов В. В., Чугунова Э. Ю. Сфера компетенции и проблемное поле медицинской социологии // Медицинские исследования. 2001. Т. 1. Вып. 1. С. 11-15.
  10. Шилова Л. С. Проблемы трансформации социальной политики и индивидуальных ориентации по охране здоровья // Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технологии разрешения. М.: Институт социологии РАН, 1999. C. 86-114;

Statistics

Views

Abstract - 27

Cited-By


PlumX

Dimensions


Copyright (c) 2021 АО "Шико"

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International License.

Mailing Address

Address: 105064, Vorontsovo Pole, 12, Moscow

Email: ttcheglova@gmail.com

Phone: +7 (495) 916-29-60

Principal Contact

Tatyana Sheglova
Head of the editorial office
National research Institute of public health named after N. A. Semashko

105064, Vorontsovo Pole st., 12, Moscow


Phone: +7 (495) 916-29-60
Email: redactor@journal-nriph.ru

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies